Как не сбываются мечты.

— Я тебя принесу в жертву. В полночь, на горе. Ты станешь священным даром... Почётно. Хочешь? — улыбнулся монах.

— Не хочу, — протянула испуганно девушка, глядя на руки монаха, перебирающие чётки.

Вдруг она заулыбалась: — Ты чего врёшь? Какая жертва? Ты же монах, а жертвоприношения присущи язычникам.

— Умные все стали! — монах отвернулся к морю и стал смотреть, как волны разбиваются о каменистый неприступный берег. — Скучно здесь, — добавил он чуть погодя.

Девушка уже забыла о жертвах и думала о том, что неплохо бы сейчас промчаться на коне по берегу, ощущая солёные брызги на губах... Она улыбалась, и глаза её горели азартом. Теперь монах завороженно смотрел на неё. Такой красивой девушки ему прежде видеть не доводилось.

— Ну, спасибо тебе за хлеб и питьё, брат, — наконец сказала она и перекинула через плечо свой плащ, — Мне пора скакать дальше.

— Твоего коня уже почистили и покормили... сестра, — тихо проговорил монах.

— Благодарю.

Девушка взобралась на чёрного скакуна и, махнув рукой, скрылась за каменной стеной храма. Монах печально посмотрел ей вслед. «Дурак я», — подумал он, снова машинально перебирая чётки. «А ведь мог бы жениться, уже не запрещают...» — продолжал мечтать он некоторое время спустя, взбираясь по лестнице в свою комнату. — «Но так и не научился привлекать внимание девушек. Всё только глупостями... Может, пора меняться?..» — он подошёл к деревянному комоду и откинул крышку. Тускло отражали свет старые отцовские доспехи. Монах вздохнул, достал их, провёл пальцем по кольчужным колечкам... «Чего надумал. Опять дурак. Разве суметь мне, всю молодость отдавшему служению месс, вдруг перевоплотиться и стать совсем другим?.. Нет, прекрасная девушка найдёт себе другого мужчину». — и он, с некоторой неохотой и одновременно досадой, положил доспех обратно в комод, прикрыв его поплотней крышкой.